Пресс-центр События 25 дней до премьеры спектакля "Один день из жизнь города М". Интервью с Михаилом Дубовским.

19.10.2015

25 дней до премьеры спектакля "Один день из жизнь города М". Интервью с Михаилом Дубовским.

Краснодарский академический театр драмы готовится к премьере спектакля «Один день из жизни города М.».
 
Эта комедия о нравах провинциального городка – инсценировка повести Ф. М. Достоевского «Дядюшкин сон» (режиссер – Вадим Иосифович Данцигер).
 
И нам удалось расспросить актера Михаила Дубовского – исполнителя одной из главных ролей – о том, как рождается спектакль.

– Как проходят репетиции? Как Вадим  Данцигер работает с актерами? 

– С самой первой встречи с нами он  начал рассказывать свою концепцию будущего спектакля. И с самого начала все шло бесконфликтно, без «шероховатостей».
Когда началась читка пьесы и ее разбор, у нас возникли, конечно, вопросы. Но Вадим Иосифович на них всегда подробно и интересно отвечал. 
Его спокойствие воспринимается как уверенность – «все будет, как надо» – и  это дает тебе самому ту же уверенность.

– В нашем восприятии Достоевский – отнюдь не автор комедий…

– Хочу сразу обратиться к тем из наших зрителей, кто боится Достоевского. Не надо бояться. «Дядюшкин сон» не похож на произведения зрелого Достоевского, с их терзаниями и бесами. Здесь ранний Достоевский, еще молодой и легкий…

– Но какая же «легкость» после каторги? 

– Ну, во-первых, после ужасов каторги ему, наверное, не хотелось лезть в мрачные глубины человеческой души. А во-вторых, после каторги ему нужно было как-то возвращаться к работе, к литературному труду. И вот он сидел в своем Семипалатинске и писал небольшую повесть для журнала. Отчасти, может быть, в традиции Гоголя, но очень во многом – самобытную. Достоевский этого периода – веселый, легкий по восприятию…

– Расскажите о своем персонаже.

– Я играю Павла Александровича Мозглякова. Мой персонаж – ветреник, балагур. По словам автора, «он часто приходит в восторг»…
Легкий он человек на самом деле или нет – я пока не могу сказать. Считаю, что всеми его поступками руководит любовь. Искренняя, даже безумная любовь к Зинаиде Афанасьевне, дочери Марьи Александровны Москалевой.
Его беда вот в чем: он так сильно влюблен, что не может вести себя просто, естественно. Он хочет как можно сильнее понравиться Зине, приезжает раньше назначенного срока, воодушевленный, фонтанирует какими-то идеями, говорит, говорит без конца, точно гоголевский Хлестаков. И вот, сам того не подозревая, подсказывает Марье Александровне идею женить князя. Сам разрушает свое счастье. Как ему говорит Марья Александровна, «недальновидный вы человек».

– А о чем, собственно,  получается спектакль Данцигера?

– Режиссер говорил, что эта история о том, к чему приводят интриги – к падению дома Москалевых, к гибели доброго имени и, как следствие, гибели милого и безобидного человека – дядюшки. Действие пьесы занимает один день. И этот один злополучный день изменяет судьбы всех героев.

Кстати, в спектакле миру интриг и суеты ничто прямо не противопоставлено. Практически не будет любовной линии «Зина – Вася», она вся убрана за скобки. Она должна угадываться в репликах персонажей, в поведении Зины, в том, как она борется с собой, как страдает от отвращения к обществу, в котором живет. Неослабевающее нервное напряжение, которое «разразится грозой» только в финале. 

Для актера большая честь – сыграть в спектакле «по Достоевскому». Я читал о нем, о его жизни. О детстве, которое было очень тяжелым, о его переписке с братом Михаилом, о первом успехе, который пришел к нему после «Бедных людей». Отчего-то запомнился такой эпизод: в 1837 году на дуэли погиб Пушкин, а через несколько дней умерла мать Достоевского. Ему было тогда шестнадцать лет, он вырос на хорошей литературе, и на пушкинских книгах, конечно, тоже. И вот он сказал: «Если бы у нас не было семейного траура, то я бы попросил позволения носить траур по Пушкину».
 
В «Дядюшкином сне» еще чувствуется этот «траур по Пушкину», еще видны те пушкинские и гоголевские традиции, которые Достоевский застал в молодости и которые он потом переживет. Последние его романы – это уже практически современная литература, но первые повести –  девятнадцатый век.
 
В Мозглякове, говорит мне режиссер, парадоксально уживаются Хлестаков и Онегин. 

– А вообще ваш герой – хороший человек?

– Хороший. Там все – хорошие. Просто жизнь такая…




Афиша

Партнеры

Все партнеры

Стать партнёром