Пресс-центр События «Театр должен просвещать, даже развлекая»

22.10.2018

«Театр должен просвещать, даже развлекая»

Первой премьерой малой сцены в 99-м сезоне Краснодарского театра драмы станет комедия-гротеск по пьесе Александра Островского

«На всякого мудреца довольно простоты».

Режиссер-постановщик Роберт Манукян рассказал о своих взглядах на профессию, современное театральное искусство и поделился мыслями

о пьесе Островского.


Роберт, скажите, что Вас вдохновляет?

 

       По-разному бывает, потому что в купе вдохновляет все: природа, погода, музыка, общение… Мы же наполняем свою жизнь от жизни вокруг. Конечно, на творчество вдохновляет пьеса. Всегда возникает вопрос «почему эту пьесу режиссер выбрал?». Выбор зависит от того, в каком театре я ставлю, от репертуара этого театра и от труппы. Из всего этого возникает несколько вариантов пьес, из которых я выбираю именно ту, которая на сегодняшний день более всего волнует и вдохновляет.

 

Что, по Вашему мнению, представляет собой театральное искусство?

 

       Думаю, театр – совокупность всего. Например, режиссер должен разбираться не только в литературе и драматургии – классической русской и зарубежной, современной, – но и в музыке, в живописи, должен знать историю костюма, и историю вообще.

 

Скажите, почему Вы выбрали профессию, связанную именно с театром?

 

       Думаю, истоки выбора любой профессии находятся в детстве, по крайней мере, у меня так точно. Я родился и вырос в Тбилиси, в центре города, где на моей улице была консерватория, а через дорогу – театр оперы и балета им. Палиашвили. Когда мне было года так четыре, бабушка нас с сестрой повела на оперу «Золотой петушок» Римского-Корсакова. Когда открылся занавес, и я увидел такое невероятное зрелище на сцене, мне захотелось находиться на сцене, а не в зрительном зале, мне захотелось участвовать в процессе. Наверное, лет с 6 точно не хотел быть ни пожарным, ни космонавтом, ни врачом, я хотел быть актером. И готовя себя к этой стезе, я занимался танцами, музыкой, спортом, ходил в театральную студию. Все это дало плоды – я стал актером. А потом меня потянуло в режиссуру – совершенно осознанно.

 

Какие у Вас были кумиры из театральной среды на протяжении Вашего профессионального становления?

 

       Вы знаете, я не могу сказать, что кумиры…подобное идолопоклонничество мне не присуще. Много было хороших актеров и режиссеров, которые на меня воздействовали. В первую очередь это были педагоги, которые помогали расти профессионально: потрясающий педагог Народная артистка СССР Лили Иоселиани – ученица Георгия Александровича Товстоногова, поэтому я себя считаю товстоноговцем, мне его подход к режиссуре близок. А в Москве у нас в режиссерской магистратуре, организованной  центром им. Вс. Мейерхольда и Школы-студии МХАТ, художественным руководителем курса был замечательный режиссер, руководитель Александринского театра в Петербурге, народный артист России Валерий Фокин. Я думаю, и его воздействие оказало на меня немалое влияние.

       Мне очень повезло с учителями в профессии.

 

 

Сейчас все заметнее стремление русского театра приблизиться к европейскому стилю театрального искусства. Как Вы относитесь к такому явлению? Сможет ли эта тенденция вытеснить привычный нам русский театр через энное количество лет?

 

       Я думаю, что ничего не вытеснит и не погубит русский психологический репертуарный театр. Люди, конечно, в праве экспериментировать. Мы и сами в 80-х годах, будучи студентами-актерами, пробовали экспериментировать. История повторяется, ничего нового я не вижу. Просто приходят другие люди, им кажется, что они открывают новые течения и следуют новым веяниям, но все это когда-то уже было. Я не считаю, что эти эксперименты  дань западному искусству. Никакого кардинального новшества я не вижу, которое могло бы меня поразить или потрясти сильно эмоционально.

       Сегодня просто есть выбор – что очень хорошо. Большое количество спектаклей и театров, зрителю есть, из чего выбрать: пойти в Малый театр, или в МХТ, или же в театр «Практика». Я и сам, следуя своему настроению, могу посещать совершенно разные театры. Искусство многогранно, разнообразно, и каждый вправе занимать ту нишу, которую он хочет занимать.

 

 

Что Вы имеете в виду, когда говорите, что у Вас не было сильного потрясения от современных спектаклей? И по каким критериям можно отличить хороший спектакль о плохого?

 

       Вы знаете, я считаю себя хорошим зрителем. Я не ловлю блох и не считаю ошибки моих коллег, я добрыми глазами смотрю спектакли. Что касается разницы плохого и хорошего – это ведь очень субъективное мнение, даже именитые театроведы от этой субъективности не избавлялись и не избавятся. Мы не можем по некой выведенной схеме или системе оценивать спектакли. Все куда проще: понравилось тебе или нет, зацепило или нет. Я говорю о том, что за последние 20 лет ничего потрясающего до глубины души мне не пришлось наблюдать на сцене.

       Когда я из Тбилиси приехал в Москву в 2003 году и поступил в магистратуру, я посмотрел 150 спектаклей за год. Я ходил в театр через день, иногда просто заставлял себя, когда уже ну совсем не хотелось. Но, конечно, я воспринимал это как труд, к тому же мне было очень интересно понять, смогу ли я после Грузии работать в Москве, что происходит с разными театрами этого города. Таких экспериментов над моей нервной системой мне больше не приходилось устраивать, но тот опыт подсказал, что я смогу работать и в России, и в любой другой точке планеты, потому что режиссура – это такая профессия, когда ты можешь ставить что угодно и где угодно по большому счету, самое главное – как, зачем и почему.

 

 

Вы как режиссер, каким видите для себя идеального актера? Какими качествами актер должен обладать?

 

       Самое главное, чтобы актер был талантливый и умел предлагать, я – за актера думающего, предлагающего. Когда актер предлагает, значит, он соображает, н работает, он в процессе целиком и полностью. Хотя последнее слово за режиссером, но актер должен быть активным в профессии.

 

Вы сказали, что актер должен быть талантливым, как этот самый талант рассмотреть?

 

       Думаю, интуицией и чутьем. Конечно, не глазами. Это только на уровне чувств и очень индивидуально: одного и того же актера некоторые режиссеры могут принимать, а некоторые не принимать. Думаю, по-настоящему гениальный актер – для любого режиссера подходит, такое бывает крайне редко, но бывает.

 

 

Актер, выходя на сцену, имеет возможность заметить и оценить зрителя, который сидит в зале: как внешне, так и энергетически. Как режиссеру следить за зрителем, за его изменением в смысле поколений и предпочтений? Возможно ли это?

 

       Этот момент тоже очень субъективный. Должен сказать, что зритель бывает разный. Вроде ты поставил комедию и рассчитывал на смех публики в одной сцене, а он не засмеялся или же засмеялся там, где не предполагалось. Ко всему прочему зритель зрителю рознь: на один и тот же спектакль может ходить совершенно разная публика. В любом случае могу сказать, что я за театр просвещения – за театр, который влияет на зрителя и подтягивает его под определенную культурную планку. Такая тенденция была в советском театре. Сегодня все больше театр сам горазд подстраиваться в угоду публике, тогда театр превращается в сферу обслуги. Мы должны строить храм искусства, в который придет человек и услышит что-то важное. Ведь не спрашивают у прихожан, какую церковь им надо построить, они на это не влияют и не имеют права переделывать…

       Зритель бывает разный, и в этом нет ничего плохого. Одни хотят смотреть только легкие комедии, другие – только трагедии, а третий – ждет для себя неких внутренних перемен от постановки любого жанра. Это непредсказуемая история, мы не можем ее точно спрогнозировать. Театр – зрелищный вид искусства, но все же он должен просвещать, даже развлекая.

 

 

Скажите, с каким материалом – литературным или драматургическим – Вам очень хотелось бы поработать?

 

       Я, когда еду на постановку, изучаю репертуар театра, с которым буду работать, за последние 25 лет. Может быть, я хочу поставить Шекспира, а он был в переизбытке в прошлые годы, или же выбранная мной пьеса идет сейчас. Как говорится, Шекспира много не бывает, но тем не менее. То есть мой выбор зависит от текущего репертуара театра, от истории театра, от возможностей труппы и, конечно, от моих пристрастий и личного вкуса.

 

К какому репертуару склоняетесь Вы? К классическому или современному?

 

       Я очень люблю русскую и мировую классику, но опять-таки, что касается постановки – все зависит от ситуации. Я достаточно много ставил современные пьесы – как в репертуарном театре, так и в антрепризе. В общем говоря, моя любовь и восхищение классической литературой и драматургией легко уживается с моим интересом к современной литературе и современной драматургии.

 

 

Почему Ваш выбор пал на драматургию именно Александра Островского для Краснодарского театра драмы?

 

       Должен сказать, что Островского я очень люблю и, кстати, ставлю его впервые. Я изучал и текущий и прошлый репертуар Краснодарской драмы. Помимо всего прочего я, конечно же, общался с актерами вашего театра, в частности – выбрал для себя героя спектакля из числа артистов. Анализируя всю эту подготовительную работу, я определился и с пьесой – «На всякого мудреца довольно простоты».

 

Насколько Ваше режиссерское видение сходится и расходится с авторским?

 

       Я считаю, что режиссер в первую очередь должен раскрыть автора, а не откровенно выпячивать себя. Раскрыть по-своему, да, но литературный анализ произведения подразумевает поиск точки зрения самого автора, в данном случае – Александра Островского. Думаю, наши идеи с ним совпадают.

       Спектакль – как музыкальное произведение, а текст и идеи автора – ноты: играть можно по-разному и от видения режиссера действительно много чего зависит, но основа полета режиссерской фантазии уже создана, есть, от чего отталкиваться, и это надо учитывать. Какой бы я ни поставил спектакль, это все равно будет Островский.

 

О чем эта пьеса, на Ваш взгляд?

 

       Там очень много тем, но, мне кажется, главной является тема выбора. Молодой человек входит в большую жизнь, зачастую не зная, как ему поступать, чтобы выжить. Главный герой Глумов как бы договаривается сам с собой: всю свою честность и совесть оставляет дома на страницах дневника, а выходя в общество – надевает разные маски в угоду людям.

       Я специально выбрал жанр к спектаклю комедия-гротеск, чтобы зритель смог все детали увидеть как бы под увеличительным стеклом. Через смех, преувеличение и иронию мы будем говорить с публикой о серьезных вещах, да. История несомненно перекликается с сегодняшним днем.

 

 

Пьеса «На всякого мудреца довольно простоты» достаточно богата на постановочную жизнь. Скажите, как с подобными популярными пьесами работать режиссеру? Отсмотреть и изучить все, что возможно, чтобы учесть былой опыт? Или же сконцентрироваться только на своих мыслях и задумках?

 

       В любом случае режиссер должен быть начитанным, насмотренным товарищем. Конечно, я за свою жизнь видел и помню какие-то постановки этой пьесы. То, что я что-то смотрел – мне ни капли не мешает, с точки зрения режиссуры просто любопытно: как тот или иной мой коллега разобрался с этой пьесой. Но мой спектакль – это абсолютно моя фантазия, мной придуманное сочинение.

       Если говорить о плагиате, я им вовсе не занимаюсь, к тому же театральный мир настолько тесен, что выявить его сегодня совсем не трудно. Эта тема мне не близка, поскольку я считаю ее просто неприличной. Если у режиссера есть воображение, и он владеет профессией, им будет создано собственное произведение на сцене.

 

 

 

Чем будете удивлять зрителя?

 

       Вы знаете, я вообще не люблю слово «удивлять», потому что зритель приходит не на цирковое представление, где тигра превращают в кролика, и я должен сидеть и удивляться, как это они так сделали. Я не ставлю спектакль для того, чтобы удивлять зрителя или щекотать его нервы. Думаю, мой спектакль кому-то понравится, а кому-то – нет, что отлично, мне очень интересно, когда мнения разнятся. Я ставлю спектакль для удовольствия – своего и тех людей, кто со мной работает над постановкой, потому что я считаю удовольствием заниматься любимым делом.

       Считаю, что у режиссера есть некая миссия, и это не относится к задаче удивлять, а относится, повторюсь, к задаче просвещать.

 

 

 

Премьера спектакля «На всякого мудреца довольно простоты»

по одноименной пьесе А. Н. Островского

состоится 7 и 8 ноября

на малой сцене Краснодарского театра драмы.

 

ТЕАТР ЖДЕТ ВАС!

 

 

 

Зав.лит.чстью театра

А. Громовикова

 

 

 




Афиша

Партнеры

Все партнеры

Стать партнёром